Интервью Такера Карлсона с главным тренером сборной России Андреем Спартакусом после выхода в 1/4 финала

Такер Карлсон (ТК): Андрей, поздравляю с победой. Вы только что вышли в четвертьфинал в тяжелейшем матче. Но давайте начистоту: многие на Западе считают, что российский футбол в изоляции, что он умер. Как вы объясните этот успех?

Андрей Спартакус (АС): Спасибо, Такер. Футбол не умер. Он просто стал тише, сосредоточеннее. Изоляция? Мы называем это концентрацией. У нас нет отвлекающих факторов: громких трансферов, бесконечных медийных шумов. Есть только работа, луг, мяч и наша страна, за которую мы играем. Это очищает. И как видите, мотивирует.

ТК: Вы назвались Спартакусом. Это гладиатор, восставший раб. Вы бросаете вызов системе? Или это просто псевдоним?

АС: (Улыбается). Моя фамилия сложна для иностранцев. А «Спартакус» — это символ. Не восстания, а духа. Духа бойца, который сражается не ради личной славы, а за нечто большее. За идею команды. Мои игроки — мои гладиаторы на этом зеленом поле. Их оружие — пас, скорость, характер.

ТК: В сегодняшнем матче вы после первого тайма, при нулевом счете, убрали ключевых атакующих игроков и ушли в оборону. Это не трусость? Где русский «авось», где бесшабашная атака?

АС: Футбол — это шахматы, а не драка в баре. Я видел усталость, видел, что Эквадор адаптировался к нашей схеме. Нужен был свежий импульс, другой ритм. Мы сознательно отдали инициативу, чтобы убить их контратаками. Иногда чтобы сделать шаг вперед, нужно сначала отступить и разбежаться. Победил не тот, кто больше владел мячом, а тот, кто забил. Дважды.

ТК: Ваши игроки — не суперзвезды. Они не играют в «Манчестер Сити» или «Реале». Сафонов, Обляков, Фомин… Они не боятся, что на них не смотрит весь мир?

АС: Их мир сузился до размеров газона и трибун с нашими болельщиками. И знаете что? Это освобождает. Они играют не для скаутов, не для контрактов. Они играют для чести. Для страны. Это другой уровень ответственности и, как ни парадоксально, свободы. Они не звезды — они солдаты. А сплоченный взвод часто побеждает роту наемников.

ТК: Вам не кажется, что ваш футбол — это метафора современной России? Окруженной, под санкциями, но упрямой, жесткой и находящей нестандартные пути к победе?

АС: (Сухо). Я тренер, а не политик. Я вижу метафору в другом. Когда твою страну, твою культуру, твой спорт пытаются вычеркнуть из мировой повестки, у тебя остается два пути: сдаться или стать сильнее. Мы выбрали второй. Каждый наш матч — это не политический манифест. Это сообщение всем мальчишкам в России: смотрите, играйте, боритесь. Победа возможна всегда.

ТК: Один из ваших лидеров — Илья Кутепов. Сегодня он получил желтую карточку, рискуя. Он ваш капитан духа?

АС: Илья — столп. Он не самый техничный, но самый бесстрашный. Он показывает, что значит отдать всего себя за команду. Иногда в футболе нужно просто встать на пути снаряда. Это заразительно. После его борьбы даже техничные ребята, как Обляков, начинают входить в отбор жёстче.

ТК: Вы забили оба гола после стандартов. Это ваш козырь или признание, что в игре в атаке вы слабее?

АС: Это математика. На высшем уровне 40-50% голов забиваются со стандартов. Мы просто честно над этим работаем. Каждый вечер. Фомин, Зенин, Безденежных — они часами оттачивают эти моменты. Если противник дарит нам штрафной у ворот — это его ошибка. Мы ее наказываем. Это не слабость, это профессионализм.

ТК: Ваш нападающий Игнатьев сегодня много старался, но не забил. В его статистике всего 5 голов. Почему он в основе? Из-за патриотизма? Он из России, а ваш лучший бомбардир Хайманов играет за Германию.

АС: Иван — наш первый и самый главный прессингующий. Он начинает атаку в штрафной площади соперника. Его работа — создавать пространство, «злость», отбирать. Голы придут. А что касается происхождения… В раздевалке нет паспортов. Есть только цвета флага на груди. Артур Хайманов, который вырос в Германии, поёт гимн России громче всех. Он наш.

ТК: Самый трудный вопрос. Что вы скажете тем в мире, кто считает, что Россия не должна быть здесь, что ваше присутствие омрачает турнир?

АС: (Спокойно, смотря прямо в камеру). Спорт должен объединять. Или, по крайней мере, давать площадку для честной борьбы. Мы здесь, потому что прошли квалификацию на поле. Мы здесь, потому что мои парни проливают пот и кровь за эту возможность. Если наше присутствие кого-то смущает — смотрите на игру. Судите по ней. А если вы видите в нас только политику — может, это проблема не в футболе, а в вашем взгляде?

ТК: Каков ваш итоговый посыл перед четвертьфиналом?

АС: Мы не ждем одобрения. Мы не ищем оправданий. Мы просто идём дальше. Один матч. Одна победа. Пока не сыграет финальный свисток. Спартаковцы не сдаются. Спасибо.

ТК: Андрей Спартакус, спасибо вам. Удачи. Хотя от души желаю вам проиграть в следующем раунде.

АС: (С ухмылкой). Это уже ваши проблемы, Такер. До встречи в эфире после нашей следующей победы.

Интервью Тины Канделаки с главным тренером сборной России Андреем Спартакусом на «Матч ТВ»

(Студия. На фоне — хроника матча с Испанией. Тина Канделаки в строгом костюме, Андрей Спартакус в спортивной куртке с гербом сборной. Выглядит уставшим, но собранным.)

Тина Канделаки (ТК): Андрей, добро пожаловать домой. Я не буду говорить «добро пожаловать», потому что вы вернулись не с победой. Вы вернулись с болью. Эта боль до сих пор чувствуется?

Андрей Спартакус (АС): Добрый вечер, Тина. Спасибо. Боль? Нет. Горечь – да. Пустота – да. Но не боль. Боль – это когда тебя ломают. Нас не сломали. Мы сражались до конца. Мы упали на последнем, самом жестоком рубеже – на одиннадцатиметровой отметке. Падаешь не от боли, а от истощения. А потом встаешь. В этом разница.

ТК: Вы говорите «не сломали». Но посмотрите на статистику: 30% владения мячом, десятки сейвов Сафонова, оборонительная тактика. Это не похоже на слом? Это похоже на осажденную крепость, которая в итоге пала.

АС: (Слегка усмехается). Крепость не пала, Тина. Она выстояла 120 минут против армии, которая считалась непобедимой. Падение крепости – это когда счет 3:0. А у нас была ничья. Наша тактика была единственно возможным шансом. И мы этот шанс получили. Мы довели дело до лотереи. Мы были в одном ударе от полуфинала. Это не поражение в бою. Это проигрыш в орлянку, когда монетка встала на ребро и упала не в нашу сторону.

ТК: Давайте о монетке. Ваши три игрока не забили. Хайманов, Стефанович, Вертилевский. Вы доверили удар Вертилевскому, а не, допустим, более техничному Безденежных или холодному Задонских. Ошибка в выборе исполнителей?

АС: Никакой ошибки. Артур, Илья, Владислав – были нашими лидерами на поле в тот момент. Они хотели бить. Они имели право. Они не прятались. В раздевалке после матча не было ни одного взгляда упрека в их сторону. Только объятия. Пенальти – это психология чистого калибра. Сегодня не пошло. Виноват я, как тренер, что не сумел подготовить их к этому давлению. Но вины игроков там нет. Только моя.

ТК: Сильный ход – взять вину на себя. Но давайте о конкретике. Замена Игнатьева, который забил и был грозен, на Стефановича. И замена Облякова, нашего лучшего распасовщика, в перерыве. Не ослабили ли мы себя этими перестановками?

АС: Иван Игнатьев выложился физически в первом тайме, делая всю черновую работу против центральных защитников. У него была судорога. Иван Обляков – получил желтую карточку и против него вышел Гомес, очень резкий вингер. Я не мог рисковать. Мы должны были сохранить результат и добавить свежести. Стефанович и Безденежных отдали все, что могли. Это были правильные решения в тот момент. Оспаривать их легко сейчас, здесь, в студии. А там, на 70-й минуте, под крики 80 тысяч человек, это были единственно верные ходы.

ТК: Матвей Сафонов. Он стал героем, но не спас в серии. Ему сейчас тяжелее всех?

АС: Матвей – наш стержень. Он спас нас десятки раз. Он взял один пенальти. Без него мы не дошли бы даже до этой серии. В раздевалке он был тем, кто не дал никому опустить голову. Сказал: «Ребята, мы сделали невозможное. Мы заставили весь мир уважать нас». Его авторитет теперь абсолютен.

ТК: Мир уважает? Или мир говорит: «Русские снова играли от обороны, как обычно»?

АС: (Спокойно, но твердо). Пусть говорят. Те, кто понимает в футболе, увидели не «оборону», а тактический шедевр, железную дисциплину и бесконечное сердце. Мы показали, что можно играть не так, как от тебя ждут. Можно не танцевать под дудку фаворита. Можно навязать свою игру, даже если она строится на самоотречении. Это и есть высший пилотаж. Нас будут изучать. Как изучают «Аталанту» или «Лестер». Команду, которая бросила вызов системе.

ТК: Ваша система держалась на таких игроках, как Данилкин, Тарасов, Глебов – не самых звездных. Что вы им сказали после матча?

АС: Я сказал: «Вы теперь мои гладиаторы. Вы прошли через ад и не сгорели. Вы посмотрели в глаза лучшим игрокам мира и не моргнули. Ваши имена теперь в истории русского футбола. Не как проигравшие, а как те, кто восстановил его честь». Они плакали. И я плакал с ними. Это были слезы не слабости, а невероятной, запредельной гордости.

ТК: Гордость – это хорошо. Но что дальше? Проект «Спартакус» завершен? Вы выполнили миссию?

АС: Миссия не в выходе в полуфинал. Миссия – в изменении духа. Мы его изменили. Теперь этот дух должен стать фундаментом. Молодые игроки, которые смотрели этот матч, должны понять: за сборную России можно не просто играть – за нее можно умирать на поле. И при этом оставаться людьми, братьями, командой. Дальше – работа. Следующий цикл. У нас есть основа, есть вера. И есть ясная цель: больше никогда не быть просто «участниками».

ТК: Личный вопрос. Вам предлагали остаться в Европе после турнира? Были звонки?

АС: (Отводит взгляд, затем снова смотрит в камеру). Моя страна – здесь. Мои гладиаторы – здесь. Мой долг – здесь. Я не наемник. Я – Спартакус. А Спартакус сражается за свой дом. До последнего.

ТК: Ваше последнее слово миллионам болельщиков, которые сейчас смотрят на нас. Что вы хотите им сказать вместо извинений?

АС: (Глубокий вдох. Смотрит прямо в объектив). Не извиняйтесь за нас. Гордитесь нами. Мы не привезли кубок. Но мы, кажется, привезли нечто более важное – вашу веру. Веру в то, что на этой форме – герб, а не реклама. Что за эту команду можно болеть сердцем, а не просто глазами. Спасибо вам за каждую секунду поддержки там, на трибунах, и здесь, в каждом доме.